Напишем:


✔ Реферат от 200 руб.
✔ Контрольную от 200 руб.
✔ Курсовую от 500 руб.
✔ Решим задачу от 20 руб.
✔ Дипломную работу от 3000 руб.
✔ Другие виды работ по договоренности.

Узнать стоимость!

Не интересно!

Специфика ментальности русской культуры. Кентавр-символ раздвоения лица России. Понятие менталитет.

 


Менталитет (синоним - ментальность) есть образ мыслей, совокупность умственных навыков и духовных установок, присущих индивиду или группе лиц. Свой собственный менталитет имеет каждый народ: немецкий менталитет, менталитет русского народа. Реже слово «менталитет» употребляется для обозначения образа мыслей профессионального коллектива.

Национальным менталитетом культуры называются такие глубинные структуры, которые определяют на протяжении длительного времени ее этническое или национальное своеобразие. Как правило, черты, характеризующие ментальность той или иной культуры, в отличие от идеологических, социально-политических, религиозно-конфессиональных и иных культуротворческих факторов, отличаются большой стабильностью и не изменяются столетиями. Более того, менталитет национальной культуры, даже претерпевая некоторые изменения в ходе историй, все же остается в своей основе постоянным, что позволяет идентифицировать культуру на всем ее историческом пути - от зарождения до расцвета. Так, национальное своеобразие русской культуры узнаваемо и на стадии Крещения Руси, и в период монголо-татарского ига, и в царствование Ивана Грозного, и во время петровских реформ, и при жизни Пушкина, и в серебряный век, и при советской власти, и в эмиграции, и на современном этапе развития России.

Определенную роль в формировании менталитета национальной культуры играют природные (ландшафтные, климатические, биосферные) факторы.

Любовь русского человека к реке позволяла преодолеть подобную двусмысленность, воспитывала дух предприимчивости в привычку к совместному, артельному действию, кормила и поила, сближала разбросанные части населения, приучала чувствовать себя членом общества, общаться с чужими людьми, наблюдать их нравы и интересы, меняться товаром и опытом. Зато, по мнению Ключевского, противоположное действие оказывала на русского человека его бескрайняя равнина, отличающаяся пустынностью и однообразием.

Вид людских жилищ оставался неизменным на протяжении многих веков. Ключевский отмечает, что русские крестьянские поселения своей примитивностью, отсутствием простейших житейских удобств производят, особенно на путешественника с Запада, впечатление временных, случайных стоянок кочевников, не нынче-завтра собирающихся бросить свои едва насиженные места.

Этой русской неукорененности способствовала и сама русская природа и хронические пожары, и постоянное ожидание разорительных набегов. Бесконечно трудная задача стояла перед русским человеком — писал Н. А. Бердяев, — задача оформления и организации...своей необъятной земли.

Любая попытка представить русскую культуру в виде целостного, исторически непрерывно развивающегося явления, обладающего своей логикой и выраженным национальным своеобразием, наталкивается на большие внутренние сложности и противоречия. Каждый раз оказывается, что на любом этапе своего становления и исторического развития русская культура как бы двоится, являя одновременно два отличных друг от друга лица. Европейское и азиатское, оседлое и кочевое, христианское и языческое, светское и духовное, официальное и оппозиционное, коллективное и индивидуальное — эти и подобные пары противоположностей свойственны русской культуре с древнейших времен и сохраняются фактически до настоящего времени. Двоеверие, двоемыслие, двоевластие, раскол — это лишь немногие из значимых для понимания историк русской культуры понятий, выявляемых уже на стадии древнерусской культуры. Подобная стабильная противоречивость русской культуры, порождающая, с одной стороны, повышенный динамизм ее саморазвития, с другой, — периодически обостряющуюся конфликтность. внутренне присущую самой культуре; составляет ее органическое своеобразие, типологическую особенность и называется исследователями бинарностью (с лат. двойственность).

Бинарность в строении русской культуры — несомненный результат пограничного геополитического положения Руси-России между Востоком и Западом и приобретенного в течение многих веков столкновения и взаимопроникновения черт той и другой суперцивилизаций. В историко-культурной работе Русская идея Н. А. Бердяев, объясняя антиномичность России и ее культуры, противоречивость и сложность русской души, констатировал, что в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории — Восток и Запад. Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира. И всегда в русской душе боролись два начала, восточное и западное.

Другой выдающийся русский мыслитель рубежа XIX и XX вв., основоположник русского марксизма Г. В. Плеханов по-иному раскрывал столкновение Востока и Запада в русской культуре. С его точки зрения, в России идут два процесса, параллельных один другому, но направленных в обратные стороны: с одной стороны, европеизация узкого высшего культурного слоя общества, с другой — углубление азиатского способа производства и усиление восточной деспотии, в результате чего основная масса российского населения по своему положению и уровню культуры продолжает изменяться в сторону прямо противоположную, — в сторону Востока. Отсюда, продолжает Плеханов, берет происхождение глубокий и закономерный разрыв между народом и более или менее просвещенным обществом. Таким образом, русский Востоко-Запад не только соединяет два мира, как это оценивал Н. Бердяев, но и разъединяет их, разрывает, противопоставляет.

Многие современные культурологи считают, что русская Евразия — это единство и борьба цивилизационных процессов, берущих начале как на Западе, так и на Востоке, это фокус притяжения и отталкивания западных и восточных влияний в едином смысловом пространстве, это уникальный цивилизационный водоворот во вселенском масштабе. Вместе с тем изначальная пограничность русской культуры, а затем и российской цивилизации порождала не только универсализм целей и притязаний русской культуры, но и делало ее путь, как и судьбу России, весьма драматическими, чреватыми взлетами и падениями, катастрофическими событиями, великими потрясениями.

Прав был Бердяев, выделяя в российской история пять разных России — как пять разных культурно-исторических типов или стилей культуры: Киевская Русь,- монголо-татарская Русь, московское царство,петербургско-императорская (послепетровская) Россия и Россия советская. Однако сегодня очевидно, что и эти пять не исчерпывают российской истории: наряду с советской Россией была и русская эмиграция (русское зарубежье); начиная с 1991 г., мы ведем отсчет посттоталитарной истории России; да и эпоха серебряного века (рубежа XIX — начала XX вв.) — в том числе и по представлениям самого Бердяева, составляла особый тип культуры, отличный от культуры императорской России. Если же добавить к перечисленным Россиям еще Русь дохристианскую, языческую, существовавшую, пусть и весьма аморфно, до Киевской Руси, то мы насчитаем уже девять разных культурно-исторических парадигм в истории отечественной культуры, что чрезвычайно много для одной культуры, даже прожившей более 11 веков (истоки языческой Руси теряются в доисторической глубине и не могут быть датированы с какой-либо определенностью).

Культурно-исторические парадигмы в русской истории наслаивались друг на друга: один этап еще не завершился, в то время как другой уже начался. Будущее стремилось осуществиться тогда, когда для этого еще не сложились условия, и, напротив, прошлое не торопилось уходить с исторической сцены, цепляясь за традиции, нормы и ценности. Подобное историческое наслоение этапов, конечно, встречается и в других мировых культурах— восточных и западных, но в русской культуре оно становится постоянной, типологической чертой: язычество сосуществует с христианством, традиции Киевской Руси переплетаются с монгольскими новациями в московском царстве, в петровской России резкая модернизация сочетается с глубоким традиционализмом допетровской Руси и т. д. Русская Культура на протяжении столетий находилась та историческом перекрёстке, с одной стороны, модернизационных путей цивилизационного развития, свойственных западноевропейской культуре, с другой, — путей органической традиционности, характерных для стран Востока. Русская культура всегда стремилась к модернизации, но модернизация в России шла медленно, тяжело, постоянно тяготилась однозначностью и заданностью традиций, то и дело восставая против них и нарушая. Отсюда и многочисленные еретические массовые движения, и удалая жажда воли (разбойники, казачество), и поиск альтернативных форм власти (самозванчество) и т. п.

Менталитет русской культуры исторически закономерно складывался как сложный, дисгармоничный, неустойчивый баланс сил интеграции и дифференциации противоречивых тенденций национально-исторического бытия русского народа, как то социокультурное равновесие (нередко на грани национальной катастрофы или в связи с приближающейся ее опасностью), которое заявляло о себе в наиболее решающие, кризисные моменты истории России и способствовало выживанию русской культуры в предельно трудных для нее, а подчас, казалось бы, просто невозможных общественно-исторических условиях и обыденных обстоятельствах как высокая адаптивность русской культуры к любым, в том числе прямо антикультурным факторам ее более чем тысячелетней истории.

Ментальная основа русской культуры представляет собой, по точному наблюдению Г. Федотова,в разрезе как бы эллипс с двумя разнозаряженными ядрами, между которыми развертывается постоянная борьба-сотрудничество, процесс, сочетающий в себе сильное притяжение и столь же сильное отталкивание смысловых полюсов. В каждом отдельном случае подобная парность взаимоисключающих свойств национально-русского менталитета - порождает, во-первых, перманентную нестабильность русской истории, как бы запрограммированную; в русской культуре вариативность, потенциальную разветвленность социального и культурно-исторического процесса (по принципу бабушка надвое сказала); во-вторых, устойчивое стремление русской культуры вырваться из плена дуальных противоречий, преодолеть внутренне-конфликтную бинарную структуру скачком, рывком, взрывом — за счет резкого, решительного, революционного перехода в новое, как бы даже вовсе не подготовленное качество. Отсюда — обычный для русской социальной и культурной истории катастрофизм темпа и ритма национального развития, дискретность (прерывность) исторического процесса — вплоть до иррациональных мотивов принципиальной умонепостигаемости России, особенно характерно вылившихся в афористическую формулировку ф. Тютчева:

Умом Россию не понять.

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать—

В Россию можно только верить.

Характерной особенностью русской культуры с её двоецентрием является то обстоятельство, что ее основу суть, глубинный смысл составляют не отдельно два противоположно заряженных ядра, сопряженных между собой в одно неразрывное целое, а самое их сопряжение, непрерывно меняющееся, как бы мерцающее отношение двух центров, полюсов, являющих собой абсолютные смысловые противоположности. В этом отношении чрезвычайно красноречивы символические заглавия известных произведений русской литературы, объединяющих в едином целом взаимоисключающие понятия: Мёртвые души, Живые мощи, Отцы и дети, Преступление и наказание. Война и мир. Былое и думы, Живой труп, Христос и Антихрист, Поэт и толпа, Поэт и гражданин, Поднятая целина, Жизнь и судьба.

Кажется, будто в тот самый момент, когда в русской культуре нечто утверждается, она уже отрицается, низвергается, русская культура стремится выйти за пределы ею же самою полагаемых определений и пересмотреть их; она сочетает центростремительность; т.е. тенденцию к обретению своей самоидеатичности, с центробежностью. т. е. с тенденцией преодоления своей однозначной самотождественности.

Данные характеристики отражаются в сравнении образа России с образом кентавра. «Кентавр» предстает как символ «раздвоения лица России». Со времен греческой античности кентавры - мифические существа с туловищем лошади и торсом и головой человека - являются символом двойственности. Они представляют собой олицетворение низшей природы человека, его животной натуры, соединенной с высокой природой, человеческими достоинствами и способностью суждения. Это комбинация слепой силы инстинктов и направляющего духа.

Предыдущие материалы: Следующие материалы: